Рецензия на постановку «Сказки Гофмана» в театре им. Станиславского.

На сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко состоялась премьера популярной, красивейшей и изощренной, но весьма сложной для постановки оперы «Сказки Гофмана». Автор оперы – Жак Оффенбах написал ее в конце своей жизни по литературным  феериям Эрнста Теодора Амадея Гофмана.

Сложность постановки оперы кроется в том, что сюжет произведения перекраивают   по своему усмотрению, что в итоге приводит к смешению и мельканию эпизодов, и затрудняет понимание логики происходящего на сцене. Перед командой постановщиков – режиссера Александра Тителя, художника  Валерия  Левенталя, дирижера  Евгения  Бражника, стояла непростая задача – пробиться к незамысловатой морали оперы, минуя пестроту сюжетных линий.

 Но сделать это довольно нелегко, и следует запастись терпением – только через два с половиной часа представления становится понятна основная мысль постановки – все в жизни лицедейство и мишура, а единственное настоящее в ней – творчество. Зрителю дабы  уловить этот смысл по ходу течения действа нужно не вылететь сна обочину, с потерей чувства логики и цельности сюжета.

Прицел на смысловую установку очевиден с самого начала действия оперы. На сцене посреди черного кабинета вращается круг, посредине него вешалка с костюмами персонажей и огромный Пегас, как намек на то, что все что нам покажут не более чем театральная постановка. Буквально за несколько секунд на сцене вырастает здание Гранд-Оперы во всем его изяществе и великолепии. 

По площади гуляет парижская богема  - массовые сцены – одни из наиболее удачных сторон спектакля. Главный герой Гофман с знаменитой песенкой о Кляйнзаке, Линдорф в исполнении Дмитрия Ульянова, злодеи Коппелиус и Дапертутто – мужской вокал в опере на высоком уровне. Ливенталь и Титель – постановщики 21 века, поэтому нотки путешествий по эпохам и стилям, так модным нынче, в опере тоже присутствуют.

Создатель куклы Олимпии, о которой зрителю ведает Гофман – физик Спаланцани с помощником предстают перед публикой в белых халатах, костюмах с галстуками, как ученые из тайных лабораторий, в изображении старых фильмов. Венец действа – ария Олимпии с очень сложными колоратурами. Дарья Терехова проявила безупречный вокал, хотя партия и звучала несколько плоско.

Наталье Петрожицкой зрители подарили самые длительные овации за весь спектакль, ее мастерство действительно необыкновенно и практически позволяет забыть о некой стертости ее вокала. Концовка спектакля проста и лаконична, как того и требует пестрая до невозможности партитура – уставшему выпившему Гофману наигрывает легкую тихую  мелодию уличный скрипач.

Весьма удачен ход раскрытия Никлауса – неразлучного гофмановского друга в исполнении Ларисы Андреевой, сбрасывается с головы шляпа, из-под нее рассыпается копна девичьих волос, и становится очевидно, что она – его скромная спутница, не претендующая на плотскую любовь, так как ей уготована другая роль – хранить талант и быть его музой. Не в бытовом смысле, а в высоком и романтичном, исключающем всякую пошлость.